Это прежде всего объясняется противоположностью форм собственности, лежащих в основе капиталистических и социалистических производственных отношений. Однако если бы простой ссылки на противоположность форм собственности было достаточно для объяснения невозможности возникновения одного способа производства в недрах другого, тогда нельзя было бы объяснить, почему рабовладельческий способ производства, базирующийся на форме собственности, противоположной первобытнообщинной, возникает все же в недрах этого последнего строя. Следовательно, при характеристике общей исторической закономерности и анализе специфики ее проявления, при возникновении социалистического способа производства нельзя просто сослаться на противоположность форм собственности.
Сменявшиеся в истории классово-антагонистические формации не меняли характер производственных отношений. Они лишь заменяли один тип частной собственности другим, одну форму эксплуатации другой. Поэтому уже в недрах феодальной, частнособственнической, формации могли возникнуть, развиваться, а затем и занять экономически господствующее положение частные собственники-капиталисты. С помощью революции они затем добивались свержения политического господства феодалов. Поэтому буржуазная революция захватом политической власти в сущности заканчивалась,








