Казалось бы, непосредственное восприятие, дающее знание явления, и научно-теоретическое мышление, дающее знание сущности, исчерпывают возможности отражения объективных свойств действительности. Однако это не так.
Дело в том, что между сущностью и явлением есть не только различия, но и определенная взаимосвязь. Явление есть не только нечто отличное от сущности, но и проявление сущности. В некоторых явлениях эта сущность проявляется более резко, четко, определенно, она как бы светится (scheint), выражаясь гегелевским языком, в данном явлении. В этом случае мы имеем дело с типичным явлением, процессом, предметом, событием, человеком и т. д. Таким образом, общее, существенное, необходимое выступает в действительности и как закономерное, и как типичное, что является основой двух разновидностей общественного сознания — науки, отражающей общее в абстрактной форме законов и категорий, и искусства, отражающего общее в живой, индивидуально-конкретной форме типичности.
И ученый, и художник отражают то, что имеется в действительности. Однако наивно было бы думать, что процесс художественного творчества состоит в поисках готовых типов и простом фотографическом перенесении их в произведение искусства. Типическое в искусстве есть результат обобщения, осуществляемого художником в процессе его творчества. Если в художественном произведении изображается индивидуальность, то она должна быть типичной для данного общества. Если художник дает тип, то он должен быть индивидуализирован, иначе он не затронет ничьих чувств. Произведение является художественным, имеет эстетическую ценность, если действительность отражается в нем согласно этому объективному закону искусства, т. е. если в нем типы индивидуальны, а индивиды типичны. Классическая русская литература создала галерею типов — Онегин и Печорин, Чичиков и Обломов, Собакевич и Плюшкин и т. д., каждый из которых является живым, конкретным, индивидуальным образом.




